Читатель имеет право знать всё!

http://delovoy.berdyansk.net 

№ 26-27 (683-684) 4-6 апреля 2006

Художник Сергей Семендяев: «Карикатурист должен быть немного философом»

Сергея Семендяева не нужно представлять бердянцам. Его знают и за пределами нашей страны как автора великолепных экслибрисов, тонкого изо-юмора, иллюстратора книг. В настоящее время Сергей Константинович также преподает в художественной школе. В четверг, 6 апреля, Сергей Семендяев отмечает день рождения. Сегодня он наш собеседник.

Сергей Семендяев у себя в мастерской. Фото Ирины Аннинской

- Сергей Константинович, у многих признанных мастеров были ученики, продолжатели их дела. Есть ли у Вас ученики?

- Что касается художественной школы, то я веду второй класс, это малыши, которые сейчас только начинают впитывать азы. В этой ситуации главное - привить любовь к искусству, тогда они непременно пойдут дальше и сумеют себя реализовать. Но у меня есть несколько учеников, уже состоявшихся художников - профессионалов. Это Алла Бурименко-Журавель, Надежда Киселева. Артур Ткаченко, который живет и работает в России, в Загорске, он занимается изготовлением ювелирных изделий для церкви. Он делал, например, одно из традиционных украшений для патриарха Пимена. Сам он родом из Новопетровки.

- Ваши графические работы есть в музейных собраниях Польши и Словакии, в частных коллекциях Болгарии, Италии, Англии. А как вообще работы художников попадают в частные коллекции?

- Вот, например, у меня была серия работ «Комета», с которыми я участвовал в выставке малых графических форм в польском городе Остров Великопольский. Эти работы остались в дар музею города. В частных коллекциях всего мира много моих экслибрисов и графики, поскольку графику легче пересылать почтой. Это коллекционеры, которые собирают именно станковую графику и экслибрисы. Они сами выходили на меня, присылали мне очень много писем, мы обменивались экслибрисами. Сегодня я порвал с коллекционерами по той причине, что для того, чтобы заниматься коллекционированием, требуется очень много времени для переписки, нужно забыть себя как художника. Коллекция мировых экслибрисов, которые у меня накопились, составляет около тысячи экземпляров, около 500 экслибрисов я отдал в наш художественный музей. У меня осталось много экслибрисов известных зарубежных авторов: итальянцев, испанцев, французов, американцев. Это авторские оттиски с подписями.

- Экслибрисы, изо-юмор, иллюстрирование книг - что из этого всего Вам ближе для души и почему?

- Для души мне ближе всего карикатура. Экслибрисами я сейчас практически не занимаюсь, иллюстрированием книг тоже, хотя в любой момент могу возобновить все связи и заняться этой работой. Работа над книжной иллюстрацией может и хороша с точки зрения заработка, однако сегодня в связи с компьютеризацией сократились сроки работы над макетами. Сама иллюстрация отживает, сегодня это практически только обложка. На обложке сейчас часто используют фото, берутся какие-то образы из кинофильмов, все это попахивает «бульварщиной». Настоящих хороших авторских книжек сегодня издается мало. И хороший заказ получить трудно. Карикатура же не приносит большого заработка, но это доставляет мне настоящее удовольствие: я смешу других и как бы сам себя подпитываю.

- В Ваших карикатурах порой неожиданно присутствует нечто неуловимо лирическое, даже грустное. Что вдохновляет на такие вещи?

- Мне кажется, что карикатурист должен не просто смешить людей, это слишком примитивно. Карикатурист должен быть немного философом, уметь заставить человека не только рассмеяться, но и задуматься. Меня самого, кстати, рассмешить очень тяжело. Мне рассказывают анекдот, а я уже знаю, чем он закончится. Это, наверное, уже «профессиональное заболевание». То же самое с кинокомедиями. Что касается вдохновения… Трудно сказать, откуда оно приходит. Как бы осеняет. Случаи из жизни меня вдохновляют редко. Вот одна из последних моих серий «Бердянск на ладони», в этой серии вышло три работы, календари на бердянскую тему. Вся эта графическая серия издана массовым тиражом. Сейчас трудно где-то найти эти календари, они моментально разошлись по рукам, осели, если можно так выразиться, в квартирах и офисах.

- Вам часто приходилось ездить по миру. Где довелось побывать? Куда хотелось бы вернуться снова?

- Я бывал в Польше, Словакии, Чехии, Болгарии. Но больше всего хотел бы вернуться в Чехию: мне необыкновенно там понравилось. В особенности маленькие местечки, улочки, замки, что-то средневековое. Всё это меня притягивает. Если верить в реинкарнацию, то, наверное, я жил где-то в тех временах.

- А Вы верите в реинкарнацию?

- Ничего нельзя отрицать в этом сложном мире. Но тянет туда постоянно. Восток меня не влечет, или Африка, а на север, северо-запад - да, туда, где все эти пасмурные замки… Я даже погоду пасмурную люблю.

- Сергей Константинович, расскажите историю о том, как Вы однажды напоили французов нашим «Славянским» вином…

- Это было давно… в конце восьмидесятых. Забавная история! Вот где настоящий юмор. К нам приехали французы из Ля-Сейна-Сюр-Мэр, три женщины и один мужчина, художник, с которым мы переписывались. Сначала был ужин в «Пиццерии», а потом должны были прислать машину и отвезти нас в гости к одной учительнице французского языка. Шел дождь, мы стояли под зонтиками, ждали машину, а ее все не было. Тогда мы позвонили Валентине Павловне Тарасенко, тогда она была директором кинотеатра «Космос», у них был старый ржавый «Бобик». Приехал этот «Бобик». Наши французы обалдели, когда увидели, это чудо техники, не знали, как туда влезть, и стали спрашивать, что это за машина? А шофер, колоритный такой, с чисто украинским запахом сала и чеснока, пошутил, что это военная машина. Французские гости остались ответом довольны. Очередным шоком для них оказались двери подъезда, лишенные стекол, они не сразу поняли, как туда входить: стали поднимать ноги и просовывать свои тела в те места, где когда-то были стекла. Мы пили шампанское, но была припасена кем-то на всякий случай бутылка «Славянского», жуткая такая бутылка с покромсанной этикеткой, с какой-то ржавчиной на пробке. Французы спросили: что это? И кто-то пошутил, что это наше лучшее вино. Они попробовали - и им понравилось! Мало того, сказали, что во Франции они такого никогда не пили, сказали, что наше «Славянское» не уступает бургундскому! Вот такая история.

- Если бы у Вас по-явилась возможность пообщаться с кем-то одним из почивших великих художников? Кто бы это был?

- Скорее всего, с кем-то из постимпрессионистов. У них интересный образ жизни был. Только не с Ван Гогом. Он же ухо себе отрезал! А так, я бы со всей их компанией один вечерок провел где-нибудь в богемном Париже… То есть во времена Гийома Аполлинера.

- Есть ли у Вас какая-то несбывшаяся творческая мечта?

- Те цели, которые я себе ставил в жизни, я их достигал. Мечтал стать художником - и стал. Мечтал поступить именно в полиграфический институт - и поступил, хотя конкурс там был сумасшедший, я три года подряд поступал. Членом Союза художников стал. Не хватает, что ли, большей востребованности. Одна моя работа в прошлом году попала в Габровский альманах юмора, который издается раз в три года, там было всего пять художников из Украины. У меня есть желание сделать свой альбом карикатур. Увидеть себя цельным как бы со стороны. За мой творческий период у меня накопилось около тысячи карикатур и тем. Для хорошего издания нужны немалые средства. Просить у меценатов я не хочу. Я понимаю, что в городе сотням людей нужна помощь на более важные вещи, многие бедствуют, болеют. Вот с ними и нужно немного поделиться сильным мира сего. Еще Булгаков в «Мастере и Маргарите» сказал о том, что никогда не нужно ничего просить - сами придут и дадут. Вот если придут и дадут, тогда я не откажусь.

Беседовала Ирина Аннинская